В 1914 г., в самый разгар алогизма и супрематизма, директор издания «Сегодняшний лубок» Г. Б. Городецкий приглашает Малевича принять участие в создании изображений с посвященными антинемецкой пропаганде надписями. Структура лубочных картинок послужила концептуальной и «поэтической» основой эстетики русского неопримитивизма и кубофутуризма, и у художников появилась возможность делать настоящие лубочные картинки, приведенные в соответствие со вкусами эпохи. К лубку обратились художники всех стилистических направлений, от сезанистов-фовистов «Бубнового валета» Лентулова и Машкова до футуристов Малевича, Маяковского, Давида Бурлюка и Чекрыгина. В конце 1914 года в Москве даже состоялась выставка под названием «Война и типография», в рецензиях на которую подчеркивались футуристические свойства произведений. В журнале Лукоморье, где также хвалили «московских футуристов», в пример приводились три лубочные картинки Малевича, о чем последний упоминает, предлагая подобные работы петроградской издательнице Н. Бутковской через посредничество Матюшина:
«Дорогой Михаил Васильевич, я обдумал лубки чисто народные, и если они будут в слове грубоваты, то пусть не боится [Бутковская], потому что и есть народное – у них эстетизм другой. 1. Надпись ‘Соловей Разбойник или чёртова пташка’. 2. ‘Как чёрт Вильгелму помагает воевать, или как Вильгельм заканчивает путь’. Последний, если удастся выразить, то это будет шедевр всех лубков, и другие. Между прочим, можете показать ей журнал Лукоморье, в котором помещены мои лубки. # журнала 30 с портретом Воронцова-Дашкова на лошади. Через 4 дня пришлю лубки, условия предоставляю Вам. Даст Бог, понравятся, и угорь в 2 аршина будет на Рождество уплётываться.
Если Бутковская будет издавать, то нужно издать не 1 или 2 рисунка, а штук 10-15, потому какие пойдут больше, какие меньше.»[1]
Русский крестьянин – это сила природы. Это богатырь, некий «очарованный странник» из одноимённого рассказа Николая Лескова, который бьёт неприятеля одним своим мужеством и верой. Крестьянка, баба в лаптях, весело подымает на деревянные вилы австрийского солдата, штык которого взмывает в воздух. Они одни против рационально организованных и вооруженных по последнему слову техники немецких полчищ, символически представленных гротескной фигурой ожиревшего вильгельмовского офицера, «колбасника».
«Російський мужик з чорної бородою, розмаяною вітром […], стоячи на пагорбку серед краєвиду, вкритого, як звичайно, низкою горбків – опулих півкіл, що тягнуться до обрію просто неба, – російський мужик у підперерезаній сорочці ріже з розмаху своєю косою голoви німців, озброєних до зубів […] Малевич домагався звертатися до малярських форм, віддавна засвоєних народною свідомістью : зрозумілих, звиклих і найбільше спрoшених. Напріклад, щоб означити пагористий краєвид, він користався формою немов би дна перевернутої піяли (чаші), яка створює враження півкуль, що пропорційно зменшуються, знайомих мистцям лубка з 17-18-го віку. Але суцільна шерега солдатів, що стоять неприступним муром, з’явилась лише в 19 столітті, в час Кримської війни 1853-1856 років, при впертій обороні Севастополя в 1854-55 роках. Звичайно намагались відтворити дух народної картинки збільшеним розміром центральної постаті, а задній плян служив для розповіді про істопичні події певної епохи. Підписи під картинками запрваджено досить пізно, бо в ранніх лубках сюжет малюнка розповідали пояснювальні тексти, вставлені в середині самої композиції з гарно зробленими литерамі-в’яззю.»[2]
Евгений Ковтун заметил:
« Малевичу удалось по-новому преломить многие черты народной картинки – остроту цвета, сведённого к трём-четырём отпошениям, упрощённость и обострённость формы, многочастность композиции, позволяющей дать изобразительный ‘рассказ’.»[3]
Стихи Маяковского в стиле русских частушек с их сатирической шероховатостью образуют единое целое с лубками Малевича.
[1] Письмо К.С. Малевича М. В. Матюшину от 12 декабря 1914 г., в кн. Алла Повeлихина и Е.Ф. Ковтун, Русская живописная вывеска и художники авангарда, Ленинград, «Аврора», 1990, с.134-135; впервые опубликовно Валентиной Маркадэ в немецком и английском переводе в каталоге KasimirMalewitsch, Köln, Galerie Gmurzynska, 1978, по-украински в ж. Сучасність, 1979, N° 2 (218), с. 65-76, по-французски в сб. Malévitch. Cahier I, op.cit., p. 11
[2] Валентина Маркаде, «Селянська тематика в творчості Казіміра Севериновича Малевича (187<9>-1935)», Сучасність, лютий 1979 – ч. 2 (218), с. 72, 73
[3] Алла Повeлихина и Е.Ф. Ковтун, Русская живописная вывеска и художники авангарда, цит.произв., с.134